Однако первый залп не произвел впечатления на наместника.
— Эти машины нам не пригодятся, Филон, — заявил Адриан. — Легкие парфянские стрелки от них ускользнут — не хватит дальности, а катафрактариям это — как укус комара. Так что оставь свои игрушки и займись делом. На нашем пути… то есть на пути императора, — поправил сам себя наместник, — будет множество крепостей. И Траяну понадобятся штурмовые машины. Например, такие, как гелеполис. Надеюсь, ты сумеешь их построить…
— Да уж конечно… Мне ли не знать! Сооружают гелеполис таким образом, — с жаром принялся излагать Филон, — сбивают огромный штурмовой щит из толстых досок, скрепляя их длинными железными гвоздями; сверху щит покрывают воловьими кожами. А еще можно мокрой глиной, дабы обезопасить от огненных снарядов, — тут же принялся демонстрировать свои познания Филон. — Спереди насаживают отточенные трезубцы. Острия эти выковываются из железа, они очень массивны и сокрушают все на своем пути, гелеполис ставят на колеса, и солдаты, разместившись за ним, направляют машину с помощью канатов. Тут главное — выбрать слабый участок стены, и если защитники не в состоянии дать отпор, то эта машина сокрушает стены и открывает широкие проломы.
Адриан глянул на него рассеянно, нахмурился… Огляделся.
— А где Приск?.. — поинтересовался наместник. — Я бы хотел, чтобы военный трибун посмотрел на стрельбу. Он что, так и остался дрыхнуть у тебя дома?
— Вот беда… Мне это не нравится… совсем не нравится… — пробормотал Филон, отступая за свою машину. — Ты что-нибудь понимаешь? — обратился он к Марку, который помогал закладывать в приемное гнездо стрелы.
— Кажется, да… — прошептал Афраний, и голос его дрогнул. Он совсем забыл про поручение Приска и только сейчас вспомнил.
Юноша спешно засунул лишний пучок стрел назад в колчан и протянул руку за брошенным на базу мраморной статуи плащом.
— Господин… — испуганно проблеял Филон. — Военный трибун Приск не возвращался ко мне домой ни вечером, ни ночью, ни утром… Но я могу послать кого-нибудь, быть может…
— Что? Приск не вернулся? — встрепенулся Адриан и метнул быстрый взгляд на Зенона — вольноотпущенник, как всегда, был рядом. — Точно? Ты не ошибся?
— Именно так, — подтвердил Филон.
— И военный трибун не присылал никого с запиской?
— Нет, господин…
— Зенон! — повернулся к вольноотпущеннику Адриан. — Живо в храм Дианы! Надеюсь, наш бравый трибун еще там в объятиях какой-нибудь красотки. А если нет…
Адриан оборвал сам себя, мрачно глянул на Филона и еще более мрачно — на юного Декстра, повернулся и скорым шагом направился во дворец.
— Неужели первая же ловушка сработала?.. — пробормотал наместник тихо.
Ни Филон, ни Марк его не услышали.
И Зенон не услышал, потому что спешил на поиски.
— Мог ли Адриан убить трибуна Гая Остория Приска? — спросил свистящим шепотом Декстр у механика, когда Адриан уже скрылся во дворце.
Оба они стояли в растерянности подле машины.
— Убить? А… зачем? — не понял Филон.
— Не ведаю. Но мне показалось, военный трибун Приск в опасности. Я слышал, как отец в тот день, когда мы отправлялись в путь, сказал Максиму, что Приска попытаются убить.
— Кстати, а где Максим? — еще больше встревожился Филон.
— Не знаю… Я искал его утром, но не нашел. Он никогда не говорит, куда идет.
— А что тебе сказал Приск? — спросил Филон. У него внезапно застучали зубы. — Он что-то говорил тебе обо всем этом… или…
— Говорил — что Адриан может его убить… запросто.
— Значит — убил… Но за что?
Декстр огляделся.
Дворец наместника, нарядный, сверкающий полированным мрамором, показался в этот миг опасным, как вражеская крепость. Что… почему… Марк не понимал — тайный механизм движения огромного механического театра был скрыт от него, как в машинах Филона. Он видел лишь, как выскакивают и исчезают фигурки, как вздымаются и опадают искусно вырезанные из дерева волны, слышал, как гремит гром, но не мог распознать ни одной шестеренки, ни одной механической передачи, ни одного рычага или привода…
— Я должен вернуться в Рим, — прошептал Марк. — Так сказал мне Приск. Если он не вернется, я должен…
— Да-да, мой мальчик, конечно, возвращайся… — закивал Филон.
Сам он уже раздумывал над другим — как быстрее построить гелеполис, и каких размеров эта машина должна быть. Ему хотелось сделать нечто удивительное, хотя бы по размерам. Рассуждения о судьбе Приска только отвлекали.
А Декстр не стал больше рассуждать. В конце концов, трибун четко сказал, что делать в этом случае. Марк накинул плащ и торопливым шагом устремился вон со двора.
Филон же уселся на каменные плиты в тени своей машины.
«А меня точно так же, как Приска, если узнают про баллисты для Хатры…» — мелькнула непрошеная мысль.
Филону показалось, что удар уже нанесен, и он ощутил ледяную пустоту в груди — как будто невидимый клинок мгновение назад вошел под ребра. Вот только он понятия не имел, за что же Адриан мог расправиться с Приском и почему с такой скоростью удрал юный Декстр. А вот за ним, Филоном, вина числилась… Признаться — советовал Приск. Ну уж нет!
Тут прибежал мальчишка-раб из прислуги и пригласил Филона со двора во внутренний перистиль, где для него приготовили закуски и ложе.
«Кинжал или яд?» — подумал Филон обреченно.
Но пошел. Бежать не имело смысла. Куда он убежит от своей золотой Антиохии и от своих машин. Так что и вино, и закуски в перистиле он вкушал как в последний раз. Не забывая чертить на восковой табличке новую машину.
Зенон вернулся довольно быстро — ушел он пешком, а назад прискакал на шустрой тонконогой кобыле в сопровождении верхового центуриона.
Адриан уже был во дворе.
— Военный трибун Приск похищен, двое из конной охраны убиты, — доложил Зенон.
— Отыскать! — приказал Адриан. — Бери моих людей, бери городскую стражу. Пусть обыщут хоть все дома в городе, но Приска найдут. Ясно?
— Это невозможно, господин, совершенно невозможно… Это же Антиохия.
— Зенон, — голос Адриана наполнился холодной яростью. — Я не слышал твоего «невозможно». Ты найдешь Приска. Живого или мертвого. Лучше — живого. Ступай!
После того как Адриан отдал распоряжения страже, Зенон в сопровождении декурии всадников помчался в храм Дианы. Тот, кто похитил трибуна, наверняка следил за ним от Дафнийской рощи. Появление Зенона произвело некоторый переполох — девушки и жрицы еще спали. Да и охрана — несколько вялых толстяков с накрашенными глазами — не производила бодрого впечатления.
Жрица вышла к Зенону в просторных белых одеждах, с помятым лицом, ненакрашенная.
И не подумав даже отвечать на гневный протест, Зенон потребовал вызвать всех девушек из тех, что им вчера прислуживали.
— Всех до единой, — уточнил Зенон.
Их привели — правда, не сразу — девушки отсыпались после бурной ночи.
— Вы все причастны к похищению римского гражданина и военного трибуна! — объявил Зенон. — Если никто из вас не скажет мне ничего такого, что приведет меня к похитителям, то все вы — все без исключения — будете изображать в амфитеатрах империи Пасифаю, которая совокупляется с быком. Могу заверить — никакого удовольствия вы при этом не получите, даже если сильно захотите. Раскаленный бронзовый фаллос проткнет ваши внутренности до самого горла…
В ответ он услышал истошные вопли. Были крики, ползание на коленях, срывание и без того немногочисленных одежд — попытка тут же ему отдаться. Никакого эффекта. Если Зенон чем и мог упиваться — то своей абсолютной властью над беспомощными существами. Но и на это не было времени.
Он хотел добавить к угрозам что-то еще — уже совершенно запредельное, но тут в его руку вцепилась белокурая дакийка:
— Я видела одного человека. Вчера днем, до того, как здесь появились гости. Нос сломан, губы изуродованы, уши напоминали поджаренные колбаски. На щеке шрам. Потом он появился снова — уже на рассвете, разговаривал со старшей жрицей, пока военный трибун дремал, и указывал на господина несколько раз…